Движение было таким внезапным, что я не успел накинуть петлю. Питон трижды повторил выпад, и каждый раз я пытался его заарканить, но мне это никак не удавалось, потому что я не мог подползти достаточно близко. Рука все время вытянута, а палка тяжелая, и оттого все мои движения очень неловки. Весь в поту, с ноющими мышцами, я выполз на свет божий.

– Не годится, – сказал я Бобу. – Он прячет голову в кольцах и только делает выпады... никакой возможности заарканить его.

– Давай я попробую, – предложил Боб, сгорая от нетерпения.

Он взял палку и полез в пещеру. Долго мы видели только его широкие ступни, которые скребли камень, стараясь нащупать опору. Наконец он выполз обратно, отчаянно ругаясь.

– Не годится, – сказал он. – Так мы его никогда не поймаем.

– А если срубить палку с крючком на конце, вроде пастушьего посоха, сможешь ты зацепить удава за кольцо и вытащить? – спросил я.

– Думаю, что смогу, – ответил Боб. – Во всяком случае заставлю его развернуться, и мы опять попробуем захватить петлей голову.

Получив точные указания, какой толщины палка нам нужна, Огастин снова отправился в лес и вскоре принес двадцатифутовую жердь с кривым сучком на конце.

– Если бы ты мог залезть вместе со мной и светить мне через плечо, было бы легче, – сказал Боб. – А то я все время сталкиваю фонарь с камня.

Мы заползли в пещеру и остановились, плотно притиснутые друг к другу. Я светил в глубь туннеля, Боб медленно продвигал вперед свою палку с огромным крючком. Осторожно, чтобы раньше времени не спугнуть питона, он зацепил верхнее кольцо, лег поудобнее и изо всех сил дернул.

Эффект был несколько неожиданным. Весь клубок после секундного сопротивления поехал вниз, прямо на нас. Ободренный успехом, Боб отполз назад (отчего нам стало еще теснее) и опять потянул. Змея подвинулась еще ближе и стала расправлять кольца. Новый рывок – из клубка высунулась голова и метнулась в нашу сторону.