– Прелестная перспектива, – сказал Боб, задумчиво цикая зубом.

Вернулся Огастин с длинной прямой рогатиной. Сделав петлю из тонкой, но прочной веревки (фирма заверила меня, что она выдерживает триста английских фунтов), я привязал ее к рогульке. Потом отмотал футов пятьдесят, а оставшийся клубок вручил Огастину.

– Сейчас я полезу внутрь и попробую надеть эту веревку ему на шею. Если надену – покричу, и пусть все охотники дружно тянут. Ясно?

– Ясно, сэр.

– Только ради бога, – сказал я, осторожно ложась на золу, – пусть тянут не слишком сильно... Я не хочу, чтобы эта тварь свалилась на меня.

Держа палку и веревку в руке, а фонарик в зубах, я медленно пополз вверх по пещере. Питон все так же яростно шипел. Теперь надо было как-то протолкнуть вперед палку, чтобы накинуть петлю на голову змеи. Оказалось, что с фонарем в зубах этого не сделаешь. Чуть шевельнешься, и луч уже светит куда угодно, только не в нужную точку. Тогда я пристроил фонарь на камнях, направив луч прямо на питона, после чего бесконечно осторожно стал пододвигать палку к рептилии. Питон свернулся в тугие кольца, поверх которых лежала голова. Нужно было заставить его поднять голову. Для этого был только один способ – хорошенько ткнуть в питона рогатиной.

После первого тычка блестящие кольца словно вздулись от ярости, и раздалось такое резкое и злобное шипение, что я едва не выронил палку. Стиснув ее покрепче в потной руке, я ткнул еще раз и опять услышал резкий выдох. Пять раз пришлось мне ткнуть палкой питона, прежде чем мои усилия увенчались успехом. Голова вдруг взметнулась над кольцами, и широко разинутая розовая пасть попыталась схватить рогатину.